Мы в конце концов назначили цену тому, что между тем обусловливает всякую жизнь: питанию, жилью, заботе, доступу к знанию. Это стало настолько привычным, что мы об этом уже не думаем. Сагеократия задаёт простой вопрос: а если бы самое необходимое больше не нужно было покупать? Не из щедрости, не из утопии — а потому, что об обществе судят по тому, что оно гарантирует каждому, что бы ни случилось.
Что значит «общее благо»
Общее благо — это то, что принадлежит всем, не принадлежа никому, и чего никто не может быть лишён: воздух, вода, почвы. Сагеократия предлагает добавить к нему самое необходимое для жизни — базовое питание, жильё, заботу, образование, воду, необходимую энергию — тоже устроенное как общее благо, доступное без условий и без встречной платы. Это не изобилие для всех; это порог достоинства, ниже которого уже никто не может опуститься. И это не коммунизм: каждый сохраняет вещи обыденной жизни — свои инструменты, своё жильё, своё имущество. Сдвиг касается лишь того, от чего зависит выживание.
Достоинство не заслуживают
Гончар переживает долгую болезнь. Месяцами он не может ничего производить. И всё же его доступ к пище, жилью и заботе остаётся нетронутым: эти ресурсы не зависят от его деятельности. Выздоровев, он возвращается к делу в своём ритме; сообществу не пришлось возмещать его отсутствие — оно просто приняло его. В этом и есть сердце замысла: достоинство человека не зависит от его способности вносить вклад, оно ей предшествует. Возразят: без принуждения кто бы ещё работал? Вероятнее обратное. Когда снят страх нужды, вопрос уже не в том, что я получу, а в том, что имеет для меня смысл, — и ответ почти никогда не «ничего не делать».
Что меняется конкретно
Общество узнаётся по тому, как оно заботится о тех, кто не может позаботиться о себе. Гарантировать самое необходимое всем с самого начала — не далёкая мечта: это выбор устройства, оплаченный из уже существующих средств, просто перенаправленных на то, что несёт жизнь. Остальное — то, что обогащает, расширяет, углубляет, — по-прежнему получают иначе. Но никто больше не падает лишь оттого, что не может заплатить.