Переход
Как перейти от нынешнего устройства к сагеократическому: через демократический выбор, со своими этапами, своей ценой и своими неопределённостями.
Чем переход не является
Любой проект преобразования ставит неизбежный вопрос: как конкретно перейти от существующего к предлагаемому? Сагеократия отвечает на это точно. Это ни смутное обещание постепенных изменений, ни централизованный план, навязанный сверху, ни пассивное ожидание крушения.
Переход, не отмена. Революции, начинающие с разрушения всего, почти всегда воспроизводят, под другими именами, те же формы доминирования, которые они опрокинули. Там, где речь шла о справедливости, появлялись формы контроля. Там, где речь шла об освобождении, водворялись новые зависимости.
Переход, это и не «великий вечер». Он начинается уже сегодня, с каждым человеком, выбирающим действовать по трём принципам. Он меняет свою природу лишь в тот момент, когда народ голосованием широким большинством выбирает выход из старой системы. Этот выбор готовится, принимается демократически и вступает в силу в установленный и заранее объявленный день.
Великий Сдвиг, не навязанный переход, а инверсия легитимности.
Шесть уточнений
- Не революция и не захват власти
- Не план, задуманный экспертами и навязанный извне
- Не решение, принятое без народа: открыть дверь может только голосование широким большинством
- Не обещание без цены: у переправы будут свои трудные годы
- Не централизованная система, планирующая экономику
- Не тюрьма: никого не удерживают, каждый может уехать и вернуться
Почему это не может быть навязано
Сагеократию нельзя навязать. Эта невозможность ни ограничение, ни слабость. Она вытекает из самой её природы. Организация, основанная на качестве восприятия, на понимании ситуаций и на поиске согласованности, не может родиться из внешнего принуждения. Она может возникнуть лишь из внутреннего процесса, из постепенной смены взгляда на реальность.
К такой организации не присоединяются по принуждению. В неё входят, потому что нечто становится очевидным. Потому что воспринятое больше нельзя игнорировать. Потому что наблюдаемая согласованность зовёт к участию. Организация, заявляющая, что опирается на восприятие и ответственность, не может начинать с отрицания этих принципов. Она противоречила бы себе с самого начала.
Средство не отделено от цели. Оно уже её выражение. Поэтому для изменения такого масштаба простого большинства недостаточно: синтонию не навязывают 52 процентами голосов.
Что подтверждает история
Большие преобразования, которые удержались, отмена рабства, избирательное право для женщин, защита детства, не были введены лишь силой законодательства. Им предшествовало смещение коллективного восприятия, делавшее прежнее положение дел всё менее удержимым.
Закон часто лишь именовал уже признанное. Сагеократия следует той же логике: делать ощутимым согласованное, чтобы признание предваряло, и звало, формальное изменение.
Как это возникает
Большие преобразования почти никогда не начинаются с вершины. Они не рождаются из централизованного решения или из глобального плана, повсюду применяемого одинаково. Они укореняются в другом месте, в местных пространствах, через конкретные опыты, носимые людьми и группами, которые в определённый момент начинают действовать иначе.
Эти опыты не видны сразу как общее движение. Сначала они выглядят как разрозненные инициативы, локальные согласования, единичные попытки. Однако они не остаются без следствий. Они накапливаются. Они дают результаты. Они становятся ориентирами. Без центральной координации, без глобальной стратегии они начинают перекликаться, усиливать друг друга, плести невидимую, но реальную канву.
Местные валюты, поддерживающие короткие цепочки. Организации из нескольких сотен людей, работающие без иерархии. Коммуны, привлекающие граждан к решениям по градостроительству. Школы, заменившие оценки рассказанными аттестациями. Ни один из этих опытов не называет себя сагеократическим. Но все они движутся в одном направлении.
То, что Сагеократия именует, мир уже делает.
Три фазы пути
Переход к сагеократическому обществу не пойдёт по прямой линии. Он развернётся в три фазы, которые могут накладываться, но отвечают разным логикам. Это лишь один возможный путь, и те, кто его проживёт, будут его корректировать.
Люди объявляют себя Сагеократами на sageocracy.org. Они начинают действовать исходя из этих принципов в своих решениях, обязательствах, отношениях. Эта фаза почти невидима для институтов. Она не даёт избирательных результатов. Она не попадает на первые полосы. Извне она ни на что не похожа. Изнутри это то, что историки преобразований называют подземной работой изменения, период, когда коллективные представления смещаются прежде, чем сдвигаются структуры.
Она начинается, когда в нескольких странах число зарегистрированных Сагеократов достигает порогов, делающих явление политически неминуемым. На этом этапе избранные представители объявляют себя Сагеократами. Партии включают элементы сагеократического словаря в свои программы. Местные сообщества принимают механизмы, вдохновлённые этими принципами. У этой фазы есть риск, который надо назвать: когда идея входит в мейнстрим, её часто опустошают от самой требовательной сути. Сагеократии придётся тогда удерживать ясность своих принципов перед неизбежными упрощениями.
Регистрации сами по себе ничего не решают. Когда их становится достаточно много, они могут побудить избранных представителей начать официальную процедуру. Тогда собрание граждан, выбранных по жребию, публично рассматривает проект, как это делала Ирландия перед своими референдумами. Затем народ решает на референдуме, широким большинством, не менее чем двумя третями поданных голосов, при минимальной явке, прописанной в выносимом на голосование тексте: это обязательство, взятое заранее, ведь действующее право часто довольствуется простым большинством. Изменение такого масштаба требует и пересмотра Конституции. Всё это происходит в рамках демократических институтов страны. В установленный день правительство и парламент передают народу власть принимать законы, и их функции прекращаются: Совет Сагеократии, каждый член которого утверждён народом, предлагает законы, которые народ принимает или отклоняет. Тогда Релайансы развёртываются в масштабе страны, а фильтр живого входит в правовую рамку.
До Великого Сдвига: подземная работа
Прежде чем Великий Сдвиг станет полностью видимым, устанавливается фаза, нередко долгая, порой неудобная, но глубоко необходимая. В этот период существующие структуры продолжают функционировать со своими правилами, рамками, логиками. Они не исчезают. Но параллельно появляются, развиваются, обретают плотность другие способы действия.
Книга трезво смотрит на пределы этой фазы: сагеократические опыты не могут по-настоящему расти, пока нынешняя рамка им в этом мешает. Школа, обучающая иначе, остаётся на обочине. Кооперативу, признающему ценность иначе, ставят потолок. Коммуна, желающая действительно решать сообща, наталкивается на действующие правила. Сагеократические инициативы могут возникать, но они не могут изменить масштаб, пока не изменится рамка.
И всё же именно эта подземная работа готовит Великий Сдвиг. Пространства, уже живущие иначе, не стремятся разрушить существующие структуры. Они показывают. Своим способом действовать, качеством производимых решений, способностью проходить через напряжения, не распадаясь, они делают видимым возможное. Каждый согласованный опыт становится доказательством.
Три маленькие страны, сдвинувшие мир
Финляндия в 1970-е перестроила свою систему образования. Когда в начале 2000-х годов были опубликованы первые рейтинги PISA, она оказалась в лидерах, и её модель стала мировым ориентиром, хотя с 2010-х годов её результаты заметно снизились.
Коста-Рика упразднила свою армию в 1948 году и вложила освобождённый бюджет в образование, здравоохранение, восстановление лесов. Сегодня эта страна с пятью миллионами жителей, за исключением лет сильной засухи, производит почти всё своё электричество без ископаемого топлива.
Исландия по части равенства полов обязывает предприятия доказывать равенство зарплат, гарантирует равноправный родительский отпуск, поддерживает массовое присутствие женщин в политике. С 2009 года она занимает первое место в Глобальном индексе гендерного разрыва Всемирного экономического форума.
Три страны, три области. Каждый раз, один и тот же механизм: ни навязывания, ни крестового похода. Демонстрация, удержанная во времени, пока она не становится мировым ориентиром.
Порядок, в котором секторы совершают Сдвиг
После вступления в силу преобразование происходит не везде одновременно. Одни секторы совершают Сдвиг раньше, потому что условия там уже сложились. Другие требуют больше времени, по мере того как становятся доступны альтернативы. И пока существует переходная валюта, никто не должен терять от Сдвига: сектор переходит к признанному вкладу, когда общее достояние покрывает основную часть того, что его участники прежде покупали.
Жильё, первая стройка
Большинство наших жилищ построено без учёта живого. Новое жильё становится первой из всех строек: оно начинается с первого же дня и продвигается так быстро, как позволяют силы всех. Сообщества человеческого масштаба, правильно ориентированные дома из местных материалов, которым на отопление нужно до десяти раз меньше энергии. Каждый помогает строить дом других, свободно, вместе с мастерами, которые следят за прочностью построенного.
Забота
Забота может совершить Сдвиг рано. Опекающие уже многочисленны: они работают по призванию не меньше, чем за зарплату, и признание через Релайансы, вместе с гарантированным общим достоянием, должно быть соразмерно этой вовлечённости. Но чтобы подготовить врача, нужны годы. Большая часть ухода оказывается там, где человек живёт, в кругу близких; больница остаётся для случаев, которые её требуют.
Образование
Образование следует естественно. Нынешние образовательные системы были задуманы для подготовки к промышленной экономике. Переход начинается с пространств обучения, ценящих реальную передачу, вклад в коллектив, способность воспринимать связи. И их эффективность в конце концов сдвигает официальные структуры.
Сельское хозяйство
Сельское хозяйство может совершить Сдвиг, как только обеспечена продовольственная гарантия. Крестьяне, восстанавливающие свои почвы, оберегающие биоразнообразие, передающие знания младшим, видят свой вклад полностью признанным Релайансами. Уже на следующий день после установленного дня фермы, получая сопровождение, перестают применять синтетические пестициды и получают оплату за то, чтобы возвращать жизнь своим почвам; синтетические удобрения отменяются поэтапно, а фильтр живого постепенно отстраняет другие разрушительные практики.
Тяжёлая промышленность
Энергетика, сети, транспорт совершают Сдвиг позже, по мере того как становятся доступны технологии замены и преобразуются производственные организации. В ходе этой трансформации они продолжают работать в зарплатном режиме с оплатой в переходной валюте, чтобы не прерывать жизненно важные функции.
Собственность становится попечением
Место, где человек живёт, остаётся в собственности тех, кто им владеет, в течение двадцати пяти, тридцати лет после установленного дня, на протяжении одного поколения; то же относится не более чем к двум местам пребывания, при условии, что там действительно живут часть года. Свыше трёх мест в общей сложности это уже не имеет смысла. Со дня вступления в силу никто больше не платит за жильё, в котором живёт: арендатор становится его попечителем, с правом оставаться в нём, которое никто не может у него отнять, пока он о нём заботится. Тот, кто сдавал жильё, сохраняет то, где живёт сам, и получает за то, что уступает, общую компенсацию. Наконец, накопление прекращается: компании и фонды, владеющие сотнями жилищ, распускаются, и их жильё переходит к тем, кто в нём живёт; пустующее жильё, сверх трёх мест каждого, вверяется тем, кто в нём нуждается. Жильё, в котором человек живёт, никогда не отнимают у того, кто в нём живёт, заботится о нём и не причиняет серьёзного вреда соседям, тем, кто живёт вместе с ним, или живому.
Живое, сквозное
Принципы синтонии и гармонии с живым, это не один сектор среди прочих. Они проходят сквозь все предыдущие области. Они фильтр, определяющий в каждом секторе, что может быть оплачено переходной валютой и признано Релайансами, а что нет.
Когда страна совершает Сдвиг, что это меняет на деле
На местах инициативы уже существуют повсюду. Фермы, ухаживающие за почвами. Школы, обучающие иначе. Предприятия, по-настоящему делящиеся. Они часто дают лучшие результаты, чем действующая система. И всё же они остаются малыми.
Почему? Потому что всё вокруг них задумано под другую модель. Дороги, заводы, законы, государственные субсидии, всё десятилетиями поддерживает действующие системы. Ферма, ухаживающая за почвами, не получает тех же субсидий, что промышленное хозяйство. Школа, обучающая иначе, вынуждена бороться с правилами, задуманными не для неё.
Проблема не в недостатке решений. Проблема в самой рамке. Она заранее решает, что может вырасти, а что останется малым.
Когда страна совершает демократический Сдвиг, меняется не один закон среди прочих. Меняется вся рамка. И когда рамка меняется, невозможное становится возможным. То, что доминировало, теряет своё преимущество. То, что требовало мужества, просто становится нормой.
Что освобождает Великий Сдвиг
Релайансы развёрнуты в национальном масштабе. У инициатив, заблокированных закрытостью институтов, рассасываются препятствия. Регуляторная рамка эволюционирует, чтобы соответствовать новой легитимности. Стимулы перестраиваются. То, что было мужественным и трудным в старой рамке, становится нормой в новой.
Скорость преобразования после Сдвига исходит не из планирования. Она исходит из того, что тысячи проектов, обученных людей, уже опробованных моделей лишь ждали рамки, делающей их жизнеспособными.
Великий Сдвиг не создаёт преобразование. Он его освобождает.
День вступления в силу, три одновременных шага
1. Существенное общее достояние гарантировано. Часть основных продуктов для здоровой жизни (прежде всего фрукты, овощи и другие простые плоды земли), жильё, уход, образование, базовая одежда, средства связи, необходимые энергия и вода становятся доступны всем, без условий и без всякой оплаты. Никто больше не может опуститься ниже порога выживания.
2. Релайансы вступают в силу. Признание вкладов в живое, заботы, передачи, творчества, присутствия, поддержания, становится действующим. Релайансы, не валюта: они след того, что вклад породил вокруг себя.
3. Создаётся переходная валюта. Исключительно цифровая, отличная от Релайансов, в отдельной системе, она подчинена трём правилам: фильтру живого (ею можно оплатить лишь то, что уважает живое, и это проверяется у тех, кто продаёт, а не в том, что покупает каждый), правилу тающей валюты (то, что из неё сохраняют, понемногу уменьшается, и она угасает примерно за пятьдесят лет) и неконвертируемости (она не обменивается ни на какую иностранную валюту и не покупается, за единственным исключением, фиксированным и одинаковым для всех: гостевой доли посетителей). Каждый взрослый получает одинаковый стартовый капитал; дети получают уменьшенную долю, дополняемую при совершеннолетии.
Обмены с миром
Страна не закрывается, но меняет своё отношение к миру. Прежде всего она стремится к самостоятельности в главном, и фильтр живого применяется и к тому, что приходит извне. Экспорт страны оплачивается в иностранной валюте, которая поступает в общий фонд внешних обменов, а он закупает за рубежом то, что страна пока не может производить сама. Приезжих встречают как гостей, и они получают переходную валюту, внося свой вклад. Они могут также внести в своей валюте гостевой взнос, одинаковый для всех, который открывает им гостевую долю, скромную и личную, угасающую при их отъезде: кто платит больше, не получает больше. Модель распространяется через согласованность своих требований, а не силой: чем больше других стран совершат Сдвиг, тем больше эти обмены будут идти по их собственным правилам.
Что становится со старой системой
В тот день, когда народ выбирает Сагеократию, он выбирает не реформу старой системы: он выбирает выход из неё. Дальше описан один возможный путь, а не застывший план. Те, кто проживёт эту переправу, определят её порядок в синтонии и в сознании и, быть может, найдут пути ещё справедливее. Те, кто голосовал против, остаются полноправными гражданами. Встречи для подведения итогов, назначенные заранее (через три года после вступления в силу, затем через пять лет, затем каждые десять лет), позволяют выправлять путь. И народ всегда сможет, тем же путём и с той же требовательностью, пересмотреть свой выбор Сагеократии, но никогда то, что никогда не ставится на голосование: жизнь, достоинство, равенство и свободы каждого, его кров, его повседневное имущество и самое необходимое.
Ничто из этого сегодня не применяется. Эти меры предполагали бы решение народа, пересмотр Конституции и выход из ряда международных обязательств. До тех пор договоры, кредиты, договоры аренды и пенсии каждого остаются в полной силе, и мы никого не призываем ни перестать их исполнять, ни брать в долг, продавать или переставать копить, делая ставку на этот путь: никто не знает, когда народ его выберет.
Выход из старой денежной системы
Страна отказывается от своей нынешней валюты и от связывающих её с этой валютой соглашений: для страны еврозоны это Европейский союз и евро, из которых договоры позволяют выйти через два года после уведомления; в других местах это валютный союз, привязка к иностранной валюте или обязательства перед международными кредиторами. Она также выходит из любого военного союза, который заранее связывал бы её с чужими конфликтами; она сохраняет свои силы обороны и немедленно защищается, если на неё нападают. Срок служит не для того, чтобы пересмотреть выбор, а для подготовки дня вступления в силу. До установленного дня повседневная жизнь идёт как накануне: люди получают зарплату, делают покупки, лечатся, договоры исполняются. Опорная дата, назначенная в день начала официальной процедуры, публикуется вместе со своими правилами: в расчёт берётся положение дел на этот день, чтобы никому не было выгодно спешить. Вывод денег за границу ограничивается, а возможно, и снятие наличных, как это делали Кипр и Греция. Эти годы будут трудными.
Сбережения, стартовый капитал и общая компенсация
Цены и чистые зарплаты переходят в новую единицу как есть, один к одному. Арендная плата же прекращается за места, где живут или работают: каждый становится их попечителем. Но накопленные средства не конвертируются: это значило бы переписать в новый мир неравенство старого. Каждый взрослый получает одинаковый стартовый капитал, выплачиваемый каждый месяц, на протяжении долгих лет, в опубликованном темпе. Старая валюта, если она сохраняет ценность за рубежом, золото и драгоценные металлы, хранимые как вложение, и иностранные активы тех, кто решает жить в стране, поступают, взамен общей компенсации, в общий фонд внешних обменов, где служат всем. Ибо скромная часть прежнего достояния всё же переходит, по единому правилу, одинаковому для всех: общей компенсации. За то, чего он лишается (неконвертированные сбережения вместе с тем, что было передано в общий фонд, то, что он сдавал внаём, земля, которую он доверяет, доли в компании), каждый ежемесячно получает в переходной валюте сумму, рассчитанную по публичной опорной стоимости, до потолка, который устанавливает народ, одинакового для всех.
Долг и банки
Государственный долг списывается: это суверенный, открыто принятый выбор, у которого есть исторические прецеденты и своя цена, утрата доступа к международному кредиту. Списание ложится и на сберегателей других стран, часто людей скромного достатка: страна говорит им об этом прямо и ищет вместе с их правительствами то, что может смягчить этот удар. Банковские кредиты угасают вместе с валютой, которая их создала. Деньги, одолженные между частными лицами или между предприятиями, тоже угасают, кроме текущих счетов к оплате, и то, что оставалось должным, входит в общую компенсацию того, кто давал в долг. Банки перестают создавать деньги, а те, кто в них работал, ставят своё умение на службу переходной валюте и общему фонду.
Пенсии
У каждого пенсионера остаётся гарантированное самое необходимое, он остаётся в своём месте жизни и получает тот же стартовый капитал, что и все взрослые, выплачиваемый каждый месяц, как прежде пенсия. То, на что в первую очередь уходила его пенсия, ему больше ничего не стоит: поэтому пенсии, привязанные к старой системе, прекращаются вместе с ней. Этот переход направляет одно правило: тот, чья пенсия была скромной, ничего не должен потерять в том, что не покрывает самое необходимое. Порядок сумм будет опубликован до голосования, с цифрами в руках.
Для каждого правило одно: то, где живёшь, остаётся твоим, гарантированное приходит прежде исчезающего, и заканчивается только накопление.
Сопротивления, и о чём они сигнализируют
Любое глубокое преобразование встречает сопротивления. Это ни аномалия, ни провал. Напротив, это показывает, что затрагивается нечто реальное. Но не все сопротивления равноценны, и некоторые из них правы.
Сопротивления понимания
Многие люди не противостоят Сагеократии из отказа. Они ещё не знают её или пытаются истолковать её через уже известные им категории, демократия участия, коммунизм, политическая экология, коллективная духовность. И поскольку она полностью не соответствует ни одной из этих категорий, она кажется им расплывчатой. Это сопротивление не отрицание. Это момент процесса понимания.
Сопротивления интереса
Одни люди, одни структуры, одни институты получают реальную выгоду из существующих систем. Преобразование, меняющее рамку, для них, конкретная угроза. Это сопротивление редко принимает вид того, чем оно является. Оно облачается в рациональные доводы. Различие просто: искреннее возражение стремится улучшить. Сопротивление интереса стремится воспрепятствовать. Ответ не в столкновении, а в демонстрации.
Сопротивления страха
Любое преобразование проходит через переправу, где старые ориентиры уже не вполне работают, а новые ещё не установлены. Это «между» порождает тревогу. Эта тревога не консерватизм: это форма ума. Она напоминает, что система, пусть и несовершенная, имеет функцию. Отвечать на неё значит сопровождать, делать видимым, что переправа возможна, и честно говорить, чего она стоит.
Возражение, которое право
Наконец, нужно считаться с ещё одной формой возражения, самой ценной: с той, что права. Некоторые возражения покажут, что книга ошибается, и именно им придётся придавать наибольший вес. Сопротивление, если его правильно прочесть, не препятствие, которое надо устранить, а указание на то, что ещё нужно понять или скорректировать. Есть, наконец, несогласие того, кто хорошо понял и не хочет этого пути. Это не непонимание, не интерес и не страх: это выбор, столь же законный, как выбор тех, кто идёт этим путём.
Ловушки, о которых надо знать
Если сопротивления приходят извне, ловушки приходят изнутри движения. Шесть особых рисков угрожают проекту такого рода. Они тем опаснее, что могут исходить от искренних людей. Назвать их сейчас, значит дать себе шанс распознать их, когда они придут.
Элитизм восприятия
Проект много говорит о синтонии, о тонком восприятии, о внутренней согласованности. Это могло бы навести на мысль, что одни видят лучше других и что именно они должны вести остальных. Это было бы полным предательством. Сагеократия не требует просвещённой элиты. Она требует, чтобы способность воспринимать, присущая каждому человеку, была повсюду культивирована и признана. Если когда-нибудь сагеократическая организация начнёт говорить о себе как о духовной, экономической или политической элите, она сошла с пути.
Парализующий перфекционизм
Хотеть, чтобы всё было совершенным с первого дня, мешает начать. Сагеократия не строится в ожидании идеальных условий. Она строится в реальном, с его несовершенствами, откатами, латаниями. Лучше начать неуклюже, чем не начать.
Замыкание сообщества
Риск того, что группа людей, узнающих себя в этом проекте, в конце концов замкнётся в себе, в кружке, поздравляющем себя со своей ясностью и смотрящем на остальных, словно те ещё не поняли. Это в точности противоположное тому, что требуется. У Сагеократа нет призвания оставаться среди Сагеократов. У него призвание жить, работать, растить детей, заботиться о соседях среди всех, и делать это так, чтобы стало видимым то, что он несёт, не провозглашая этого.
Эксплуатация словаря
Когда слово становится популярным, его всегда подхватывают организации, не разделяющие его сути. Так и будет. Политические партии скажут «мы, Сагеократы», не уважая принципов. Предприятия поставят «Релайансы» на свои этикетки, не меняя практик. Какая-нибудь власть может даже объявить себя сагеократической во имя референдума, выигранного девятью голосами из десяти, там, где никто не мог вести кампанию за «нет» или читать свободную прессу. Такое голосование не является выбором народа: две трети имеют силу, только если каждый мог свободно отстаивать и «да», и «нет». Ответ, в ясности того, что действительно сагеократично, а что нет, продемонстрированной фактами во времени. Подлинное узнают по следствиям, а не по этикеткам.
Давление группы
Когда признаёт, доверяет и принимает сообщество, оно может также исключать, судить, надзирать. Коллектив, который пользуется признанием, чтобы подчинять людей, сошёл с пути. Каждое решение, затрагивающее жизнь человека, должно быть возможно оспорить перед другими людьми, а не перед теми, кто его принял. Каждого защищают два правила. Первое правило: никакое сообщество не может отказать человеку в жилье, признании или приёме из-за его рождения, цвета кожи, религии, языка, происхождения, пола, сексуальной ориентации, инвалидности, состояния здоровья или убеждений. Второе правило, действующее уже сегодня: пока народ не выбрал Сагеократию, никто не может пользоваться этим именем, чтобы требовать от вас ваших денег, имущества или времени или чтобы заниматься воспитанием ваших детей. После этого выбора будет действовать только общий закон. И никто, ни до, ни после, не может требовать от вас присяги на верность от её имени. То, что вам предлагают от её имени, всегда остаётся свободным, и у вас ничего не отнимают, если вы отказываетесь. Если какая-то группа требует от вас этого, она не имеет никакого отношения к этому проекту. Каждый остаётся под защитой законов своей страны, и каждый может уйти, когда захочет, забрав то, что принёс.
Превращать автора в фигуру
Автор книги возглавляет ассоциацию, которая знакомит людей с этим проектом, но у него нет в Сагеократии ни звания, ни власти. Эта книга предложение, а не слово, которому надо следовать. Если кто-то однажды заговорит от имени основателя, он сошёл с пути.
Релайансы несут в себе своё собственное преодоление
Это, возможно, не самая видимая их черта. И, несомненно, самая глубокая.
Релайансы задуманы не для того, чтобы длиться бесконечно. Они задуманы для того, чтобы однажды сделать своё собственное существование ненужным. Вначале они необходимы: обществу, едва вышедшему из системы, где всё измерялось в деньгах, нужен видимый механизм, чтобы признать то, что до сих пор не признавалось.
Но по мере того, как сменяются поколения, не знавшие иной рамки, кроме новой, по мере того, как признание реального вклада становится разделённым рефлексом, а не техническим приспособлением, Релайансы постепенно теряют свою полезность. Они становятся лесами здания, которое теперь стоит само. Когда-нибудь, быть может, они исчезнут, без драмы и без церемонии. Не потому, что их упразднили, а потому, что в них больше не будет нужды.
Быть может, у всей Сагеократии такая судьба: стать настолько естественной, что её больше не нужно будет называть.
Этот мир уже здесь.
Переход начинается с каждого человека, выбирающего действовать по тому, что он признаёт как справедливое, и вписывающего этот выбор в организованную коллективную инициативу. Каждый Сагеократ, точка перехода. Сумма этих точек образует критическую массу, которая однажды может открыть путь к демократическому выбору: только голосование народа, и ничто иное, сделает Великий Сдвиг легитимным.