Мы видим мир как собрание отдельных предметов: дерево, сосед, предприятие, река. Каждый словно существует сам по себе и лишь потом вступает в связь с другими. Сагеократия исходит из обратного, и это её первый принцип: вещи не существуют сперва порознь, чтобы связаться после; они существуют через узы, которые их держат. Из этого переворота следует очень конкретное следствие: если ничто не существует обособленно, то ничто и не может быть решено обособленно.
Мы видим предметы, мы забываем связи
Наш взгляд устроен, чтобы вырезать: он выделяет чёткие формы и оставляет в тени то, что их связывает. А между тем река не вещь, которую можно положить на стол: уберите воду, берега или течение, и реки больше нет. Мы сами держимся лишь благодаря воздуху, благодаря живому, благодаря тем, кто нас вырастил. Это не умильный образ, а более точное описание действительного, чем то, к которому нас приучили привычки. Осознание связей значит перестать принимать карту, составленную из отдельных предметов, за местность.
Что это меняет, когда мы решаем
Решение о школе не устоит, если оно обходит здоровье детей, воздух, которым они дышат, давление труда на их родителей. Экономическое решение касается почв, воды и отношений не меньше, чем цифр. Решать в осознании связей не значит учитывать всё, это было бы невозможно и парализующе. Это значит смотреть достаточно широко, чтобы не изготовить в другом месте ту самую беду, которую берёшься устранить здесь. Не знать всё, а смотреть достаточно далеко.
Принцип, а не чувство
В этом можно увидеть приглашение «почувствовать себя связанным», дело эмоции или духовности. Это не так. Осознание связей есть требование ясности, столь же конкретное, как проверить, прежде чем действовать, что наш поступок запустит дальше. Это первый из трёх принципов, на которых стоит Сагеократия, и, пожалуй, тот, что незаметнее всего меняет наш способ видеть. Книга, которой ещё предстоит выйти, развернёт его следствия, вплоть до устройства общества; эта статья лишь приоткрывает дверь.